Гил Регев: «Больше общего с арабами из Рафаха, чем со Смотричем»

Фрагмент беседы был опубликован в воскресенье, 25 октября. Регев спросил Пелега, что объединяет его со Смотричем, и на ответ журналиста — оба евреи и прошли обрезание — отреагировал резко: «Что это значит? Это чепуха. Я еврей случайно. Моя мама была еврейкой».

По его мысли, сама принадлежность к народу не означает общности ценностей между людьми. Смотрич выбран не случайно: это один из самых заметных политиков религиозного лагеря, и сопоставление с ним превращает личное высказывание в шаг давнего израильского спора — что сильнее связывает людей, общая идентичность или совместный опыт.

Свою позицию Регев объяснил опытом гражданской работы в сфере сборных конструкций. По его словам, он с партнером строил сооружение на крыше муниципалитета Рафаха, а в Иудее и Самарии нанимал арабских рабочих.

Регев вспоминал, что во время совместных обедов разговоры шли о повседневной жизни, а не о политике: «Мы ели хумус и оливки. Они рассказывали о своей жизни, мы — о своей. Я понял, что они хотят жить». Отсюда и его вывод: общего с этими людьми у него оказалось больше, чем когда-либо будет со Смотричем. Близость он выразил нарочито бытовой формулой: «Пита касалась питы».

Разговор в целом шел и о риске «братоубийственной войны» в Израиле. На прямой вопрос Пелега Регев уточнил, что не поддерживает такой сценарий, а лишь говорит о том, что теоретически может произойти.

Контекст придает реплике дополнительный вес. Ранее в октябре слова Смотрича о возможном конфликте с Египтом — «Синая не будет, по меньшей мере» — были поданы в египетских СМИ как угроза и вызвали резкие отклики у телевизионных ведущих и парламентариев. Полемика вокруг министра финансов уже давно вышла за пределы внутренней политики.

Для избирателей короткая фраза Регева важна тем, что обнажает выбор, который стоит не только перед политиками: считать общую идентичность достаточной основой солидарности или требовать от нее большего. Осторожный вывод: высказывание одного отставного генерала ничего не решает, но острота реакции на него показывает, насколько чувствителен этот спор в израильском обществе сегодня.