Мандельблит в суде: действия без его одобрения и признание, что обвинение по делу 4000 он лично не проверял
✨ Кратко — за 30 секунд
Что случилось.
Мандельблит признал, что часть следственных действий шла без его одобрения, а «трюк» с Хефецом был некорректным, и он предпочёл не расследовать действия следователей.Почему это важно.
Он подтвердил, что утверждал изменённое обвинительное заключение по делу 4000, не читая исходные материалы лично, — это главный козырь защиты.Что дальше.
Суду предстоит определить, влияют ли признанные процедурные сбои на доказательства по делу.Ровно семь лет спустя после объявления о предъявлении обвинений премьер-министру Биньямину Нетаньяху его преемник на посту юридического советника правительства Авихай Мандельблит занял место не представителя обвинительной системы, а свидетеля защиты. В Иерусалимском окружном суде продолжился перекрёстный допрос, который адвокаты Амит Хадад и Ноа Мильштейн рассчитывают вести около семи судебных дней — за считанные недели до выборов в Кнессет, что само по себе задаёт политический фон каждого его слова.
Ставка защиты понятна уже из первых часов допроса: она стремится показать, что следствие по делам против Нетаньяху не ограничивалось рамками, согласованными с юридическим советником, и что само обвинение опирается на материалы, которые никто из верхнего эшелона не проверял лично. Для судей вопрос заключается не в том, были ли сбои процедуры — часть из них уже признана под присягой, — а в том, насколько эти сбои влияют на доказательства.
Хадад начал с базового: проводились ли следственные действия без одобрения юридического советника. «Верно, как я говорил раньше, тот же ответ», — подтвердил Мандельблит, уточнив при этом, что ему неизвестны случаи, когда новые подозрения против премьер-министра начинали проверять без его согласия. Судья Моше Бар-Ам сформулировал суть спора: было ли разрешение выдано на расследование одного обстоятельства, тогда как фактически изучалось другое. Мандельблит назвал формулировку точной.
Отдельной линией прошла история с приёмом, применённым к приближённому премьер-министра Ниру Хефецу, ставшему государственным свидетелем. Мандельблит назвал «трюк» следователей «неправильным и некорректным» и рассказал, что отменил несогласованное с ним прослушивание Натана Эшеля — одну из операций, которая, по его словам, его «вскипятила». При этом он признал: узнав о спорном приёме, он отказался инициировать разбирательство в департаменте внутренних расследований полиции, предпочтя «надлежащее ведение дела» выяснению вины следователей, чтобы не «загрязнять» судебный процесс. Он также сообщил, что не знал о присутствии прокурора Иехудит Тирош на заседании в полиции, где согласовывался этот приём, добавив: «можно было ожидать, что мне скажут, что прокуратура там присутствовала». Для читателя это, возможно, самый показательный момент допроса: он обнажает расстояние между верхним этажом системы юстиции и тем, что фактически происходило на уровне следователей и прокуроров.
Затем Хадад перешёл к изменённому обвинительному заключению по делу 4000, где число перечисленных эпизодов выросло с 15 до 315. Мандельблит пояснил, что исправление было реакцией на требование суда конкретизировать обвинение. Защита заявила, что более чем по 90% этих эпизодов Нетаньяху вообще не задавали вопросов на допросах, а часть формулировок о «удовлетворённых требованиях» не соответствует материалам. Мандельблит ответил, что ему об этом не сообщали и он не знает, верно ли это.
Ключевое признание прозвучало после вопроса судьи Ривки Фридман-Фельдман, проверял ли он материалы сам: «Нет». Он уточнил: «Сказать, что я читал каждое показание и каждый ответ, — неправда», и объяснил, что опирался на презентации прокуратуры. Бар-Ам заметил, что фактически он положился на позицию обвинения. Хадад выпалил: «Это ваша ответственность, не прокуроров. Это позор». Ответ Мандельблита: «Для этого и существует суд» — формула, которая теперь, вероятно, будет цитироваться в обе стороны.
Обстановка в зале накалялась. После очередного вмешательства прокурора Лият Тирош судья Фридман-Фельдман оборвала её окриком «Адвокат Тирош!». Сам Нетаньяху присутствовал на заседании и, входя в зал, заявил: «Правда выходит на свет». Осторожный вывод из сегодняшнего дня: показания Мандельблита сами по себе не доказывают ни невиновность премьер-министра, ни порочность обвинения, но они переносят центр тяжести дискуссии с существа претензий на то, как создавалось дело. Суду предстоит решить, остаются ли эти сбои процедурным фоном или они способны пошатнуть сами доказательства.
Читайте также
Правка протоколов в канцелярии Нетаньяху: следствие сомневается в версии об «исправлении ошибки»Письмо Эли Штиви к Ави Гилю: вопросы о ночи 7 октября и времени интервьюСтенограмма правки протокола 7 октября: Бравермана ждёт решение юрсоветникаКомментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!
Комментарии проходят автоматическую модерацию: без оскорблений, рекламы и ссылок. Мнения читателей могут не совпадать с позицией редакции.