Попытка теракта на рейсе flydubai: подозреваемому грозит смертная казнь, Израиль включился в расследование

Центральная фигура расследования — второй пилот Хамам аль-Хамами. По имеющимся данным, его ранее уволили и отчислили из авиакомпании Oman Air в Маскате именно из-за экстремистских взглядов. Оман не передавал материалы по нему и не был об этом запрошен, а в Абу-Даби пилота приняли без специальной проверки. Именно этот разрыв в цепочке кадрового контроля — не сам инцидент на борту — выглядит сейчас главным уроком дела: если бы при найме кто-то проверил обстоятельства его ухода из Oman Air, вопросы, вероятно, возникли бы ещё до допуска к полётам.

Ещё один пласт проблемы касается Израиля. Иностранные авиакомпании не имеют права выполнять рейсы в Израиль без предварительной передачи списков экипажа — то есть данные об аль-Хамами формально проходили через израильские инстанции перед вылетом в аэропорт имени Бен-Гуриона. У Израиля нет официальных отношений с Оманом, и вопрос о том, почему сигнал об уволенном из-за радикальных взглядов пилоте не сработал, остаётся открытым. Осторожный вывод: здесь, скорее всего, столкнулись не злой умысел, а отсутствие работающего обмена кадровой информацией между странами, у которых нет дипломатического канала.

Само расследование ведёт генеральный прокурор ОАЭ Саиф аш-Шамси. По словам одного из очень высокопоставленных источников в эмирате, хотя пассажиры не погибли, наказание «должно быть самым суровым, чтобы устрашить тех, кто снабдил преступника-второго пилота материалами и идеями» — то есть речь идёт не только о самом пилоте, но и о его потенциальном окружении. Судебного решения пока нет, и какую именно меру в итоге утвердит суд, предсказать нельзя.

К расследованию, как утверждает источник, в Абу-Даби тайно прибыли израильские специалисты по авиации и сотрудники разведки; к ним присоединились представители саудовского и оманского интеллекта, а также как минимум два представителя американских разведывательных структур. Пока неясно, получат ли остальные участники доступ к самой комнате допросов — израильтяне, судя по всему, входят. Для страны, чей гражданский аэропорт был целью рейса, такое участие — не любезность, а прямая заинтересованность: израильским службам важно понять, как строилась подготовка и не было ли звеньев, касающихся безопасности полётов в Израиль.

Тема максимально сурового наказания за теракт звучит сейчас и внутри Израиля, где идёт отдельная, но концептуально близкая дискуссия. Министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир потребовал впервые применить закон о смертной казни для террористов к палестинцу, который в канун Судного дня совершил смертельный стрелковый теракт у источника Эйн-Рая возле Неве-Цуфа, где был убит Натанаэль Шкрон. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху в разговоре с семьёй погибшего поддержал применение закона, а в узком кабинете прозвучало, что правительство не обязано принимать отдельное решение — процедуру должны двигать военная судебная система и военная прокуратура. Аппарат БАГАЦ пока не решил судьбу петиции против закона, поданной после его принятия депутатом Гиладом Каривом и институтом «Зулат».

Связь между двумя историями — не юридическая, а смысловая: обе проверяют, насколько «сдерживающее» наказание на бумаге превращается в работающий механизм на практике. В Эмиратах дело ведёт прокурор с максимально жёсткой риторикой и без инстанций, похожих на израильский Верховный суд; в Израиле закон о смертной казни уже действует, но его первое реальное применение упирается в военную прокуратуру, возможную проверку конституционности и аргументы экспертов — например, тезис институтаIsraeli Democracy о том, что обязательная смертная казнь не принята в демократических странах и уязвима для судебной проверки именно из-за необратимости наказания.

Следствие в Абу-Даби тем временем расширяется: власти проверяют, могли ли другие члены экипажа рейса знать о замысле или участвовать в нём. Сама проверка ещё не означает их вины, однако переносит дело из плоскости «один радикализованный пилот» в плоскость внутренних процедур авиакомпании и её служб безопасности. Параллельно, по имеющимся оценкам, пассажиры рейса могут рассчитывать на компенсации порядка 250 тысяч долларов каждый — хотя окончательные суммы будут зависеть от страховых и юридических процедур.

Для пассажиров, летающих регулярными зарубежными рейсами, дело аль-Хамами может означать вполне практические изменения: более строгие запросы о прежних местах работы членов экипажа, дополнительные проверки перед вылетами в Израиль и, возможно, пересмотр того, кто и как проверяет «человеческий фактор» в кабине. Пока же главное, что известно точно: пассажиры не пострадали, пилот под стражей, следствие интернациональное, а разговор о самом суровом наказании начался задолго до любого приговора.