Солберг поручил ШАБАКу за неделю проверить подозрения в иностранном финансировании выборов

Солберг, заместитель председателя Верховного суда, возглавляющий Центральную избирательную комиссию, письмом от четверга распорядился задействовать полномочия ШАБАКа, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть подозрения. Поводом стала информация, которой Зини поделился с судьёй. «До меня доведены серьёзные подозрения о недопустимом влиянии через зарубежное финансирование со стороны внешних сил, действующих против израильского интереса, на выборы», — написал Солберг, оговорившись, что не может оценить достоверность этих данных. «Чистота выборов — ядро демократии. Отними у демократии её чистоту — и отнимешь у неё жизнь», — подчеркнул он.

Важно с самого начала зафиксировать границы известного: в самом письме нет ни доказательств вмешательства, ни имён, ни сумм. По сообщениям в израильских СМИ, подозрения связаны с Катаром, который, по имеющимся данным, переводил десятки миллионов долларов в рамках так называемого «Катаргейта» — дела, по которому прокуратура ещё решает, предъявлять ли обвинения. Пока не установлено ни то, вмешивался ли Катар в сами выборы, ни объём такого вмешательства. Письмо Солберга переводит подозрения в официальную процедуру, но не превращает их в установленные факты.

Жёсткий недельный срок объясняется не драматизмом ситуации, а юридическим календарём. Закон о выборах в Кнессет позволяет обжаловать результаты в течение 14 дней после их публикации, поэтому любые выводы ШАБАКа потенциально важны для тех, кто решит подать такую апелляцию. В ШАБАКе после публикации письма объявили, что в ближайшие часы проведут разбор ситуации и сформируют план действий.

Механизм обжалования существует параллельно уголовному процессу и от него не зависит. Обжаловать результаты могут участвовавшие в выборах списки, депутаты, члены избирательных комиссий и юридический советник правительства. Дело рассматривает окружной суд Иерусалима в составе трёх судей, а сама апелляция может опираться на подкуп избирателей даже при отсутствии уголовного дела. По статье 122 закона подкуп выборов карается до пяти лет лишения свободы, причём отвечает и тот, кто даёт взятку, и тот, кто её принимает; Верховный суд ещё в 1984 году, в деле бывшего депутата Шмуэля Флато-Шарона, разъяснил, что наказуемы любые обещания благ за голос, поскольку они подрывают свободу волеизъявления избирателя.

Проверка разворачивается на фоне уже открытых уголовных дел о влиянии на выборы: всего задержаны семь подозреваемых, троих задержали во вторник, их арест продлён до 1 ноября, ещё четверых взяли под стражу в четверг. Кроме того, накануне дня голосования были арестованы трое жителей Сегева Шалом и Арары по подозрению в подкупе избирателей за голосование за БАЛАД — у них изъяли деньги, разложенные по конвертам, и записки.

Даже доказанное нарушение не означает автоматической отмены результатов. Закон требует, чтобы заявитель показал: дефект «мог повлиять на итог выборов». Судебная практика сформировала два жёстких условия — масштабный, систематический и организованный механизм, а не отдельные эпизоды, и высокую вероятность того, что без него расклад мандатов или баланс блоков был бы иным. Если иностранное финансирование шло лишь на пропаганду или фейковые аккаунты, юридически доказать его влияние на выбор конкретного избирателя в кабинете почти невозможно. Полная отмена выборов в Израиле никогда не проводилась.

Если суд всё же удовлетворит апелляцию, у него есть три варианта: отменить выборы целиком или на отдельных участках и назначить повторное голосование, перераспределить голоса и мандаты между списками либо признать избранным другого кандидата. Решение окружного суда можно обжаловать в Верховном суде по вопросу права в течение 30 дней, а при отмене выборов целиком апелляция рассматривается расширенным составом минимум из пяти судей.

Осторожный вывод: письмо Солберга выглядит прежде всего попыткой получить проверенные данные до истечения короткого срока обжалования — и застраховаться от обвинений, что комиссия проигнорировала сигналы о вмешательстве. Если подозрения не подтвердятся, проверка сузит пространство для спекуляций; если же ШАБАК найдёт существенные материалы, спор о легитимности итогов сместится из публичной полемики в зал суда. Для избирателей это важно тем, что от объёма доказательств, а не от громкости подозрений, будет зависеть, останутся ли результаты 2026 года окончательными.