Янон Магал извинился перед родственниками Шири Бибас — Офри Бибас отвергла извинения

По словам Магала, инициатива встречи исходила от дяди и двоюродного брата Шири Бибас со стороны её матери. Разговор, как он его описал, был «долгим, болезненным и хорошим», и он воспользовался случаем, чтобы извиниться перед собеседниками и перед семьями, которых задели его слова. Магал добавил: «В последние дни против меня ведётся кампания разжигания, которая вырывает из контекста сказанные мною слова. И всё же я говорил эти слова, и они ранили людей».

Ключевой вопрос этой истории — не сам факт встречи, а то, от чьего имени она состоялась. Офри Бибас заявила, что разговор прошёл без её ведома и без ведома Иордана, и что участие двух родственников не делает извинения принятыми семьёй. Иными словами, публичная сцена «извинение — прощение» распалась: одна сторона объявила инцидент исчерпанным, другая отказалась признавать за собеседниками право закрывать тему от имени близких Шири.

Офри Бибас сформулировала свою реакцию жёстко. «Я киплю. Без моего ведома Янон Магал встретился с двумя родственниками Шири со стороны её матери. Из уважения к Шири и её дорогой маме я лишь скажу: извинения не были их, чтобы принимать», — написала она. По её словам, Магал знал, что она и Иордан не примут его извинений, «потому что это не было сделано с чистыми намерениями».

Она также отвергла тезис о «вырванных из контекста» словах: «Ничего не было вырвано из контекста. Это часть кампании разжигания, раскола и намеренного яда, направленного на семьи уже долгое время, и вся его цель — продолжение пребывания у власти того, кто до сих пор отказывается взять на себя ответственность за самый большой провал, случившийся с нами».

Из опубликованных сообщений не следует, что участвовавшие во встрече родственники приняли извинения или представляли всю семью. Поэтому встречу нельзя трактовать ни как примирение, ни как признак раскола среди близких Шири Бибас — источник подтверждает лишь сам факт разговора и версии сторон о его смысле.

Осторожный вывод для читателя: даже прямое личное извинение публичного деятеля не обязательно снижает напряжение, когда адресаты не считают, что говорящий в полной мере признал причинённый вред. В делах, связанных с судьбой заложников и их семей, право решать, исчерпан ли вопрос, остаётся за пострадавшими — и попытка закрыть тему через встречу с частью родственников, судя по реакции, лишь обострила публичный спор.