Янон Магаль назвал участников книги «Мистер заброшенность» «омерзительными» и призвал их голосовать за Нетаньяху

Во вторник, 6 октября, Магаль посвятил около пяти минут программы, которую он ведет на 103FM вместе с журналистом Беном Каспитом, участникам книги «Биньямин Нетаньяху — Мистер заброшенность: наследие бросившего заложников». Это сборник протеста и критики в адрес премьер-министра, к которому причастны освобожденные заложники, родственники похищенных и погибших, а также журналисты.

Зачитывая десятки имен, Магаль назвал участников проекта «омерзительными людьми» и обвинил их в «кровавом навете» на Нетаньяху. По его словам, они останутся «на столбе позора» как «самые подлые люди в Израиле».

«Единственное, что может их искупить, — это если они опустят в урну бюллетень “махаль” за Нетаньяху в день выборов», — заявил Магаль. «Махаль» — обозначение списка «Ликуда» на выборах; ведущий обыграл его созвучие с выражением «прости нас».

После замечания Каспита Магаль сказал, что готов исключить семьи пострадавших из наиболее жесткой характеристики. Однако, когда соведущий спросил его о семье Бибас, он ответил, что тот, кто обвиняет Нетаньяху, должен извиниться. В разговоре о Тамми Ард, жене пропавшего без вести штурмана Рона Арда, Магаль заявил, что ее личная боль не дает ей права, по его выражению, возводить навет на премьер-министра.

Офри Бибас-Леви, сестра Ярдена Бибаса, участвовавшая в книге, ответила ведущему: «Единственные, у кого я буду просить прощения до конца своих дней, — это Шири, Ариэль и Кфир». Шири Бибас и ее дети Ариэль и Кфир были похищены 7 октября и погибли в плену.

Фоном для монолога стало свидетельство Бретта Макгерка, высокопоставленного чиновника администрации Джо Байдена, который на протяжении 15 месяцев участвовал в переговорах об освобождении заложников. Его оценка поставила под сомнение категоричное утверждение, что именно Нетаньяху раз за разом срывал возможные сделки. Магаль использовал это как аргумент против авторов книги и других критиков премьера.

Однако даже спор о ходе переговоров не объясняет необходимости требовать политического «искупления» от семей погибших и похищенных. Слова Магаля фактически связали право этих людей обвинять руководство страны с тем, за кого они проголосуют, — и потому эфир вышел далеко за рамки обычной полемики о действиях правительства.

Эпизод, вероятно, станет частью более широкого спора об ответственности за провал 7 октября и судьбу заложников. Накануне третьей годовщины нападения этот спор особенно болезнен: сторонники Нетаньяху оспаривают обвинение в сознательном срыве сделок, тогда как семьи продолжают говорить о цене решений правительства. Резкость Магаля едва ли сблизит эти позиции и, скорее, усилит политизацию памяти о трагедии.