Эйзенкот ответил на вопрос о будущем Газы: склад оружия и до 20 тысяч подготовленных в Египте жителей

Согласно опубликованному фрагменту беседы, на вопрос, каким он видит решение для Газы, Эйзенкот описал схему в три шага: оружие ХАМАСа изымается и помещается на склад, контроль над складом и управление сектором поручаются 19–20 тысячам жителей Газы, не связанных с ХАМАСом, а сами они проходят подготовку в Египте. Это первая публичная формулировка идеи, где фигурируют и конкретные цифры, и внешняя страна-участница.

Фрагмент появился на фоне активной дискуссии о «дне после» и за считаные недели до выборов 2026, в которых Эйзенкот остается одной из центральных фигур лагеря бывших силовиков. В этом смысле вопрос Перри бьет в уязвимое место: критиковать существующую политику легко, а избирателям нужна альтернатива — и бывший начальник Генштаба предложил ее в виде механизма, а не только лозунга.

Предложение не возникает на пустом месте. На конференции по безопасности, организованной Ynet, «Едиот ахронот» и Институтом исследований национальной безопасности (INSS), Эйзенкот говорил, что сектор можно демилитаризовать и дерадикализовать, но этого не добиться «трюками с кланами» и решениями, рассчитанными на недели или месяцы. Речь тогда шла о демилитаризации в обмен на восстановление и долгосрочном устройстве. Новая формула — склад оружия и обученная в Египте местная сила — выглядит попыткой превратить эти принципы в конкретную конструкцию.

Эйзенкот последовательно связывал ход войны с качеством принятия решений в руководстве. Он утверждал, что освобождению заложников помешали политические соображения, и называл это одной из причин выхода из военного кабинета. Возвращение заложников он называл базовой обязанностью государства и предупреждал, что откладывать их освобождение ради договоренностей по Филадельфийскому коридору — серьезная ошибка, поскольку «у заложников нет времени». Позднее он говорил, что при наличии полномочий добивался бы всеобъемлющей сделки, соединив этапы сделки и приняв решение о постоянном прекращении огня.

Новый план, по сути, встраивается в эту логику: сначала изъять военную инфраструктуру ХАМАСа, затем создать не-хамасовскую управленческую силу и вовлечь Египет как ключевого игрока на границе сектора. При этом из опубликованного фрагмента неясно главное: кто отбирает участников, какой статус они получат, кто гарантирует сохранность склада и как Египет согласится на роль инструктора для десятков тысяч бывших жителей сектора.

Осторожный вывод для читателя: предложение стоит воспринимать скорее как рамку для дискуссии о послевоенном устройстве, чем как готовый и согласованный план. Его судьба будет зависеть от деталей, которых пока нет, — от порядка отбора людей до механизма контроля за оружием и позиции всех сторон. Для избирателей это важно тем, что вопрос «что будет с Газой после войны» из абстрактного становится проверяемым: у одной из ведущих политических сил теперь есть хотя бы набросок ответа, который можно обсуждать и критиковать.

Пока, впрочем, даже сторонники такого подхода признают, что осуществимость зависит от многого: готовности жителей сектора, способности не допустить возврата оружия к ХАМАСу и согласия Израиля принять участие Египта в такой чувствительной роли. Идет ли здесь речь о работоспособной модели или о пункте предвыборной программы — покажет время.