Смотрич заявил, что рассматривал отставку после 7 октября, но не нашёл своей вины

Человек, который рассматривал отставку, но не нашёл вины, — это очень израильская история. В другой стране это звучало бы как насмешка над логикой: как можно всерьёз думать об уходе, если ты ни в чём не виноват? Но здесь всё сложнее. Здесь отставка после катастрофы — это не юридическое признание вины, а жест политической ответственности. Ты можешь быть безупречным профессионалом, но если система дала сбой под твоим началом — уходишь. Это называется «ответственность министра».

Вопрос в том, что эта конструкция работает только тогда, когда человек сам верит в неё. Когда министр понимает: я не преступник, но я был частью аппарата, который не уберёг. Смотрич явно колебался — и это нормально. Он министр финансов, а не обороны; он не планировал операции и не командовал границей. С формальной точки зрения его вины действительно нет.

Но вот что интересно: он публично сказал, что думал об отставке. Это значит, он чувствовал давление — общественное, внутреннее, какое-то. И всё-таки остался. Возможно, решил, что уход сейчас был бы дезертирством. Возможно, понял, что страна в кризисе не может позволить себе правительственную чехарду. А возможно — и это тоже по-человечески, — просто не смог найти достаточно весомую причину.

Мы привыкли требовать от политиков крови после провалов. Но честно говоря, я не уверен, что массовые отставки что-то меняют по существу. Они успокаивают публику, создают иллюзию справедливости — но tanks на границе от этого не появляются, а разведка лучше работать не начинает. Смотрич остался. Он будет отвечать за бюджет войны, за экономику под ударами. Может, это и есть его настоящая ответственность — не уйти, а тянуть.